• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:46 

Говорить со мною о терпении?

Я четвёртый год лелею надуманные чувства и никак не могу до конца избавиться от того, что следовало бы оставить в прошлом давным-давно, от того, чего не только никогда не могло быть — от того, что невозможно в принципе.

Что изменилось? Наверное, всё, и в то же время, ничего не изменилось. Стали спокойнее чувства; вместо надрывных, раздирающих изнутри, они стали... да, именно спокойными.

Но всё равно они остались. Всё равно как магнитом тянет как можно ближе, всё равно хочется видеть, хочется слышать, хочется сзади подойти и обнять, уткнуться лицом в спину и просто так стоять.

Мучительная обида — как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною — они сидят рядом, они вместе, они держатся за руки, они были в тех же условиях, что и мы. Но почему-то они есть, а нас нет и не будет, и я сижу мучительно далеко и мучительно близко, и украдкой смотрю, жадно заново впитывая в себя знакомые черты, и ничего больше не нужно.

И это ужасно — по-прежнему узнавать не то что со спины, не то что звук шагов, но даже просто силуэт — в темноте, среди десятка других людей — только лишь очертание — и всё равно знать, и всё равно оказываться правой.

И хочется закричать, беззвучно, беспомощно, бессильно, уйти далеко-далеко, где никто не увидит, рухнуть в высокую траву и открыть рот в немом крике, и спрятать слёзы в темноте среди ночной росы, но это значит — надо уйти, это значит — лишиться редких моментов относительной близости, и это...

Это глупо и всё равно тяжело.

Это на девяносто процентов надумано.

Это практически неправда.

Давно пора двигаться дальше.

Но какое право имеет кто-либо решать это за меня?.. Откуда кому-либо знать, что происходит у меня внутри?.. И даже если я это понимаю сама — я не хочу. Я не готова. Это самое яркое, самое светлое и самое настоящее, что было в моей жизни. Я не хочу этого лишаться. Я хочу баюкать эти смешные глупости и дальше, и если для того, чтобы почувствовать реальность снова, потребуется вновь насильно растормошить в себе затянувшиеся раны — да будет так.

Эта боль — самая сладкая.

И между тем, ведь был самый интимный момент за последние полгода — почти шёпотом, почти рядом.

— А у вас тут лучше...
— Оставайся...

...Каждый раз в ожидании встречи у меня сердце бьётся у горла, и кажется, что стоит только увидеть — кажется, взорвусь — кажется, не выдержу — кажется, брошусь навстречу...

И каждый раз, когда всё-таки вижу, что-то вздрагивает внутри, но тут же словно невидимая стена окружает со всех сторон, давит сверху, не даёт двинуться с места, не даёт лишний раз открыть рот, не даёт ничего сказать и ничего сделать. Близко и далеко.



Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною,
Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою...

08:20 

Сама разбередила прошлое и воспоминания — сама расплачивайся.

Расплачивайся снами и горечью, расплачивайся пониманием, что это ведь даже не по-настоящему — лишь отголосок, лишь тень прошлых эмоций.

Вот только это не спасает всё равно. На фоне того, что уже вспомнила, на фоне того, что пережила заново, всего лишь голос — как оголённый провод: нет ничего, что было раньше, но кажется, что всё вернулось. И это снова неподъёмным весом погребает под собой, снова возвращается в снах, и снова это разбитое состояние, а ведь для него совсем нет поводов.

Наверное.

Меньше суток. Обманывайся, что это тут не причём, когда на самом деле без этого ничего бы не было.

Какая-то двойная симуляция: настоящее уже прошло, но выходит на поверхность в отражениях былых чувств, а ненастоящее... слишком ненастоящее и жалкое на этом фоне. Но хотя бы помогает. Помогало.

01:07 

Интересная симуляция — не понаслышке знаешь, каково это, и читая о чужом, переживаешь заново, как настоящее.

Вот только всё это, конечно же, не так. Жалкая, печальная имитация того, что могло бы быть на самом деле.

Могло бы. Но почему-то по-прежнему никто не нужен, и лучше пусть никого не будет, если не будет того, ради кого можно — ради кого захочется — идти на уступки.

Всё хорошо и всё спокойно. Краски ярки, время бежит быстро, зияющие пропасти на месте отсутствующих составных полной жизни заполнены искусным суррогатом, и всё действительно снова хорошо.

На удивление, если чего-то и не хватает, то к нему это не имеет никакого отношения. Может быть, только иногда — очень-очень редко — анализируя вкус заменителя, начинаешь сравнивать его с прошедшей действительностью, и тогда обдаёт горьковато-терпкой волной воспоминаний, запахов, образов и звуков, и невольно грустно улыбаешься. Но не то чтобы это очень расстраивало.

И всё-таки не получается сказать, что прошло совсем. Сейчас прошло, а через неделю? Снова сердце ходуном, как у загнанного зверя, и ладони потные, а слова и мысли — вязкие и бессвязные?..

...Ведь снова осень, и снова другая, и это-то и плохо, что не знаешь, как будет всё в этот раз. Новый виток, и как хочется разобраться, ведёт ли эта бесконечная спираль куда-нибудь, или всё это лишь движение по кругу вновь и вновь...

02:11 

Но, Боже Правый, какая пропасть легла меж этим и прошлым летом

И не о чем говорить, и нечего писать. Ничего по-прежнему не происходит.

И почему-то не забывается. Снова всплывает в памяти в самые неожиданные моменты, ударяет обухом по голове и выбивает дыхание из лёгких.

Вдруг — его лицо, его голос, его глаза, его улыбка, его смех, его руки... Он, он, он. Даже отголоски его образа в моих воспоминаниях ведут себя так же, как вёл бы себя он — возвращаются, когда, казалось бы, всё давно кончено.

Сколько раз я об этом писала и зарекалась больше не думать об этом? Сколько раз всё так вот "кончалось"?..

...Но ты, конечно, совсем другое хотел услышать:
О том, к примеру, что я читаю тебя в газетах,
И что мне нравится, как ты думаешь, как ты пишешь,
Что сохранила записки мальчика на манжетах...

Читаю. Нравится. Сохранила. Но, Боже Правый,
Какая пропасть легла меж этим и прошлым летом -
Как между ужасом непризнанья и зычной славой.
Но ты же понял, что не об этом я, не об этом...

20:54 

Well it's a mystery to me how you keep on slippin' in my mind



Я обычно пишу сюда, когда что-нибудь происходит такое, что нет сил держать в себе. Сейчас?.. Сейчас ничего не происходит. Может быть, поэтому и пишу.
подд
Иногда мне становится страшно - закончится ли это когда-нибудь? Когда перестанем видеться? Разорвём любые контакты? И так уже почти ничего не связывает, так почему не рвутся последние связующие ниточки?..

И снова всё сказано до нас, за нас. Каждое. Чёртово. Слово. Можно в переведённой прозе пересказать чужие слова, только зачем, если они и в исходном виде передают всё как нельзя лучше?

Может, и правда ничего так и не пройдёт до конца. Эти чувства никогда не проходят бесследно — да, они померкнут и потускнеют, если рядом не будет того, кому они посвящены, но просто так стереть то, что давно и прочно обосновалось в сознании...

Это вряд ли.

16:01 

Tell me now where was my fault, in loving you with my whole heart

00:02 

Всё давно сказано до нас, за нас. Разными словами, но ведь всегда, по сути, об одном и том же.

Ассоциации должны бы быть другими, но текст не позволяет. Хм.

Сколько можно говорить на одну тему?.. Наверное, пока она не перестанет существовать. Так хочется что-нибудь изменить, хоть в какую-нибудь сторону, лишь бы сдвинулось с мёртвого места наконец-то это несчастье.



читать дальше

Самое обидное, что не то что построчно - каждое слово можно привязать к реальности. Да, мы не давали обещания не разводить мосты.

19:01 

Щиплет глаза — странно, не должно.

Бесконечное раскачивание по синусоиде от неколебимой уверенности в окончании всего до самых отчаянных и мучительных стенаний от затаившейся боли.

Как мало для этого надо!.. Представляете — всего лишь взгляд, всего лишь слово, всего лишь близость.

Которых даже не было.

И до сих пор могут сниться сны, за реальность которых хочется продать душу и убить, отдать тысячи душ, только бы взгляд — взаправду, слова — настоящие... Потому что не бывает такого во сне. Не перехватывает так дыхание, не становится так пусто в голове, и, чёрт возьми, не бывает так рационально тяжело быть рядом из-за того, что всё уже должно было прекратиться! Просто не бывает. Ни разу не было. И только сейчас... Его слова — чужие мысли, мысли, которые хотелось бы вложить ему в уста. Но как естественно они звучали... Сожаление — тоска — горечь — и какие-то совсем уж глупые и нелепые мелочи, от которых идёт кругом голова и уходит земля из-под ног, потому что это даже не намёки — прямой текст. Ему тоже не хватает. Он тоже... соскучился.

Объективно — каждое мгновение находит объяснение в реальной жизни. Не находит объяснения только охвативший вихрь чувств, таких реальных, что поверить в их недействительность не то что сложно — просто невозможно.

Просто слишком они знакомы. Слишком хорошо я представляю себе, что именно испытывала бы, повторись эта ситуация на самом деле. И слишком хорошо знаю, что тогда эмоциональный фон ни капли бы не отличался от того, который был во сне.

Я бы хотела написать о том, что всё прошло и даже не вспоминается, что нашёлся новый сублимат, новый яркий и захватывающий мир, но реальность распорядилась по-иному. Кажется, это сумасшествие, даже закончившись, будет преследовать меня ещё очень много лет.

Дайте сил не делать глупостей, не спрашивать, думал ли он о том же, видел ли он то же, и не загадывать, что...

Как же невыносимо глупо...

15:29 

На короткое мгновение — голосом — раскалённым железом по оголённым нервам, электрическим разрядом по всему телу. Спазм, конвульсия, судорога — мгновение, перехватывает дыхание, скребёшь ногтями невидимые стены, сжимающиеся вокруг, ловишь ртом воздух, стонешь — мгновение — отпускает.

Удивительная способность — ломать все шаблоны и стереотипы, когда всё, казалось бы, уже в очередной раз закончилось, всё решено. Каждый раз — что-нибудь настолько неожиданное, что слово «Нет» теряется где-то за пределами сознания, каждый раз — успеть просунуть ногу между стеной и закрывающейся дверью. Удивительный. Наверное, поэтому...

Но теперь действительно неважно.

Пусто. Гулко. Внутри — бездна, падаешь, не за что уцепиться, только он, его голос... Но тело умнее, разумнее, оно знает, понимает — оно выучило: оно само говорит непослушными губами «Нет».

Кажется, впервые.

Наверное, поэтому и отпустило.

А он... может, он тоже видел. Вермут и виски, терпко-пьяные губы... Да кто теперь разберёт.

22:25 

И когда снова появляется возможность уйти в другую реальность, я хватаюсь за неё до побеления пальцев. Потому что это всегда значит одно: новое увлечение — облегчение, яркие краски, сладкая истома и жажда большего, жажда продолжения, безудержная страсть и азарт.

Это вряд ли надолго — но сейчас это греет душу, сладко отзывается покалыванием в кончиках пальцев, уютно сворачивается комочком чистого и простого счастья внизу живота, заставляет улыбаться и нетерпеливо вздрагивать от воспоминаний.

Ярко, светло, вкусно... и хочется одновременно его проклясть за то, что пропадаю в таких бессмысленных вещах, и поблагодарить — наверное, за это же. За то, что подарил возможность безболезненно переживать тягучие серые мгновения, сам того не зная.

За то, что греют душу, пусть недолго, мысли не о нём. И сладко щурятся глаза, и расползается глупая улыбка на лице, и только бы как можно дольше продлилось это состояние.

02:23 

Задыхаюсь. Опять. Эмоции через край, и внешнее спокойствие, наигранная усмешка — кривая маска. Комок в горле, запах сводит с ума, а к знакомым ощущения — беспричинная, заставляющая непроизвольно сжиматься кулаки, ревность и ненависть.

Сколько можно?.. Я не хочу, я не могу, мне надоело, я устала! Я не люблю это местоимение, но сейчас — здесь только «я», я — устала от всего этого, я — в бессильном отчаянье кусаю губы и бесстрастно переживаю небывалый ураган чувств внутри, я — задыхаюсь глухими криками перегоревшей эмоции...

Невыносимо и дико, безумно и смешно, потому что правда — сколько ещё это может продолжаться? Каждую, каждую осень всё сначала: глаза, улыбки, запах, терзания, мучения и бог знает что ещё. Уже прошло, уже закончилось, уже безвозвратно осталось в прошлом вместе со всеми нежными и горькими минутами и сладкими всполохами надежды вперемешку с острыми вспышками обиды и боли. Откуда же выползло снова?.. Какая чёртова часть души приютила эту пакость и выпустила обратно, дождавшись, пока заживут все порванные и сломленные чувства?..

«Чувства». «Эмоции». Неужели нельзя жить разумом?.. Хоть плачь — они загораживают всё остальное, ослепляют и путают.

И мир — снова серый, то, что спасало, и даже, казалось, всё-таки спасло, потеряло действие, цвета медленно стёрлись, потерялись, растаяли в промозглой серости. Я иду и отчаянно ищу глазами яркие куски улицы, пытаюсь зацепиться хоть за что-нибудь, пытаюсь убедить себя, что цвета есть, что мир по-прежнему ярок и полон красок, но почему-то всё — даже ёлочные игрушки на искусственной уличной ёлке — тусклое и серое. И взгляд скользит по ним, но не может удержаться: кто-то убавил яркость до минимума, кто-то скомпоновал все звуки в единую какофонию, а показать, как из этого выйти, забыл, и выхода снова нет. Возврата к тому, что грело душу годы назад, нет, а другие средства спасения искать не хочется — хочется старых. Хочется, как раньше, тёплой улыбки и касания пальцев к плечу, хочется зажмуриться и прижаться к груди, выдыхая и отпуская напряжение последних месяцев с этим дыханием, так... так много всего снова хочется. Как будто в отместку за беззаботное время без этого. Отдохнула — получай с ещё большей силой.

А над головой - небо цвета дождя...

Пальцы октябрьских святых по-прежнему ласковы
Только их лиц становится не разглядеть
Это все я - видно не справился с красками
Или снова забыл слова, когда хотел петь

Ничего, скоро январь затрещит за оградою
Своим ледяным питием вороша и дразня
Только бы мне устоять. Но я вижу - я падаю
Падаю, падаю, падаю, падаю
В небо цвета дождя



21:57 

Не пора ли уже смириться с тем, что пытаешься спрятать в самых тёмных, в самых укромных уголках души?.. Ведь не заткнуть этого всё равно. Всё равно выскользнет наружу, всё равно рано или поздно так или иначе напомнит о себе. Себя не перекроишь, и за милой маской внешности могут прятаться какие угодно монстры. Пусть, пусть их никто не видит — сейчас; а как быть, если им надоест прятаться?..

И как найти с ними общий язык?.. Как усмирить — подчинить, научиться жить вместе, подкармливать, не отрывая зубами кусков собственной плоти?..

Можно отрицать часть своих особенностей в угоду общественным понятиям — о чём? О норме? Пожалуй, да. Ведь именно это грызёт изнутри, верно? «Ненормально». «Это же ненормально — то, что я чувствую», «Так не должно быть», «Это неправильно». А вместе с тем — кто решает, кто смеет решать, что нормально и правильно для конкретного человека?.. Не навязываешь же своих норм другим, так с какой стати дрожит внутри протестующих комочек — «у других не так»?..

И хочется, и боязно отпускать этих демонов на волю. Тяжело усмирять, прятать, отрицать их наличие за милой среднестатистической, не выходящей за границы норм, улыбкой, и в среднестатистических, правильного оттенка нужного цвета, глазах; но ещё страшнее неизвестное будущее вместе с ними.

Что ждёт впереди — без них?

Обычная жизнь, «как у всех», всё то, что есть сейчас, дом, работа, семья, подавляемые желания и случайные взрывы, тщательно маскируемые ещё несколько дней после — нечастно, где-то раз в полгода, а то и реже.

А с ними?.. Неизвестность — самый худший страх человечества. Повышенная моральность и правильность, стремление соответствовать и во благо себе затеряться в толпе не дают возможности как следует представить возможность принять себя такой... Какой? И в этом проблема: они не дают даже понять — так всё это на самом деле, или это всего лишь плод воображения, уставшего от серой обыденности и опостылевшей правильности вокруг.

Вдох. Выдох. Маска.

Не забыть опустить шторы на глаза.

01:56 

Всё течёт, всё меняется, что-то остаётся неизменным, а что-то исчезает. И только осенью по-прежнему терзается душа и мечется из одной крайности в другую, требуя покоя.

И снова мечты, мысли, горькие улыбки... Они уже скорее ностальгично-привычные, не осталось той тянущей горечи и терпкой, нежной сладости в груди, стало легко, стало просто, стало... по-другому.

И всё-таки мысли материальны. Всё то, о чём мечтали, мы получаем рано или поздно, — и слова, и ситуации... и какое-то странное дежа-вю — ведь это всё уже однажды было, только иначе. Дубль два - исправленная и дополненная версия, да? И тепло разливается приятно по телу, и ищешь, но не можешь найти в себе той эйфории, которая раньше заставила бы потерять все мысли и слова: вместо неё — только тлеющая нежность...

"Всё изменилось... всё изменилось опять".

И страшно, и обнадеживает, и пугает, и радует; осталось подождать немного, и тогда, может быть, всё пройдёт окончательно. Не увидимся больше, а значит, постепенно сотрётся в памяти... Да?

Или разрешится по-другому?.. Или всё равно будем продолжать видеться, или нет, но воспоминания никуда не денутся, законсервируются и останутся на долгое-долгое время?..

Скорее бы...

Переменчивая осень. От меланхолии до сказки, от кошачьей влюблённости до апатичного безразличия.

А он оставил о себе ассоциации во всех сезонах.

21:51 

Думала, выдержу. Думала, ничего.

Всё-таки лучше написать, чтобы не так мучало.

Это как издевательство. Действительно, чем меньше, тем больше... Повод? Просто повод или предлог? Или правда... снова завожусь на пустом месте... А ведь не должна.

За окном дождь и гром, и они, как ни странно, очень в тему. Так же, как в такую погоду на улице, меня пробирает мелкая дрожь в тёплой квартире.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста - только не снова. Умоляю. Только этого не хватало.

На руке синяк - незаметный, но ощутимый. Очень глупо думать о том, откуда он появился, и, наверное, ещё глупее горько улыбаться - хорошо, что он есть. Я иногда думаю - а правда ли это тот выход внутреннего смятения, который мне нужен? Конечно, мне это кажется логичным и самым простым, но что из этого - моё, а что - приобретённое подсознательно?

Хочется писать сумбурно... удивительно, но пока я с этим прекрасно справляюсь. Наверное, потому что сумбура в жизни хватает с лихвой.

Осень наступила... Никогда, кажется, не впадала в меланхолию в этот сезон. А сейчас хочется - парк, прижимать к груди охапку красно-жёлтых листьев, вдыхать их аромат сырости и земли, закрывать глаза, улыбаться и чувствовать плечом чужое тепло.

Лирично. Меланхолично. Ванильно, в конце концов. Банально и пафосно.

22:40 

Окончательно позволила тому, что не хотела признавать частью себя, войти в мою жизнь. Постепенно, по одному шагу, плавно — но в итоге признала за собой и эту сторону.

Возбуждение и усталость — волнообразный характер, сменяя друг друга, из крайности в крайность, как синусоида, только резче. Как разрывная функция. Сейчас — клонит в сон и сил нет ни на что. Через несколько мгновений — смешно, но именно когда речь заходит об этой только что обнаруженной особенности — всепоглощающая радость.

Если бы я не знала, что я ипохондрик, я бы сказала, что это психическое заболевание. Но это просто особенность дурной головы.

Буквально пара последних постов здесь — и волна чего-то терпкого и горького накрывает. Когда-то сходила с ума, когда было некуда излить свои мысли. Сейчас — забыла.

И что в итоге? Все счастливы. Он улыбается мне. Я улыбаюсь ему. Больше ничего не мешает свободно дышать и говорить. Больше ничего не подбрасывает сердце к горлу.



Все закончилось?.. Всё только началось. Всё изменилось, всё изменилось опять.

22:41 

Взаимное игнорирование, только теперь почему-то без какого-либо подтекста. Просто — просто спокойное нежелание пересекаться, причём вполне обоснованное, но не будем вдаваться в подробности. Никаких особых перескоков внутри. Всё-таки с пьедестала единственного наркотика его уже потеснили.

Только где-то глубоко, на задворках сознания, не до конца осмысленное, едва слышимое — яростное клокотание, смесь гнева, ненависти и негодования. Почему, с какой стати, если уже плевать? Почему же так бросает в злую дрожь? И ничего ведь не сделал. И всегда себя так вёл.

Может, потому, что теперь его не оправдывают самые обычные глаза? И самый обычный, привычный и даже где-то приевшийся голос? Которые когда-то, совсем недавно, были особенными.

А может, потому, что страшно? Страшно, что это не конец — что всё ещё вернётся? И глаза, и губы, и голос, и тёплые руки... И забота во взгляде, и переживания, и сладкий морозный воздух на двоих...

Или же из-за того, что единственный лучик света в прошлом вдруг превратился в постылое и тусклое занятие... То, чего раньше ждала с таким затаённым нетерпением и жаждой, стало маячить на горизонте со вкусом досадливого расстройства своим выбором.

Он толкает меня на пафос.

Интересно... до сих пор он всегда видел, или скорее даже чувствовал, когда что-то менялось, и в такие моменты, несмотря на всю свою предсказуемость, всегда поступал самым невероятнейшим образом, заставляя сердце снова делать кульбиты, подпрыгивать до горла и опускаться в пятки в восторженном трепете. И тогда вся холодность, вся отрешённость исчезала, в животе теплело и бабочки снова просыпались... А сейчас? Будет так снова?

Почувствует ли, если да — будет ли он что-то делать на этот раз, и если будет — то что, и почувствую ли что-нибудь при этом я? Замечу ли?

Знаю заранее, что ответ — нет. А я довольно редко ошибаюсь. Я так ждала в прошлом году того, что в этом не вызывает совершенно никакого энтузиазма; это похоже на закольцованную историю. С чего началось — тем и заканчивается, нет? Только наизнанку. Усталость в возбуждение, ожидание в раздражение, трепет в постылость, ожидание встреч — во взаимный бойкот.

Но я всё же рада, что это кончилось.

Кончилось.

Надеюсь, что это так. Не хочу... рецидивов.

23:51 

...А он, кстати, заметил. Тогда, когда я вернулась... Это была не нервная затяжка и не еле заметная тень облегчения, пробежавшая по лицу; это была сравнительно искренняя забота и довольно тёплое участие.

Что я почувствовала? Странно, может быть, но — не помню. Момент, когда время остановилось вокруг нас, когда он замер, и я замерла, когда он так близко, а я вижу его будто впервые, и вдруг понимаю... Этот момент — помню до сих пор. Его запах, его глаза, его одежду в тот день. А сейчас...

Значит, ничего. Значит, улыбнулась и пожала плечами: "Всё в порядке". Значит...

Он не забыл про меня. Я не рассчитывала ни на что, а он — он всё равно поздравил. И...

И снова ничего.

А вот сегодня я шла по улице и улыбалась. Потом подумала, что так всегда бывает: когда так веду себя утром, потом, на обратном пути, всё диаметрально противоположно. Велела себе собраться, взять себя в руки, не расточать позитив понапрасну и без причины. Получилось на три минуты посерьёзнеть. Потом — снова. Но почему-то, когда возвращалась домой, улыбка была едва ли не шире.

И в кои-то веки раз это не имеет к нему никакого отношения.

Конец? Неужели конец?..

Рано об этом говорить. Воспоминания не сотрёшь, но... Это прошлое неизменно. Будущее в наших руках. Конец ли это — зависит лишь от того, что будет дальше, так? Что ж, тогда... тогда увидим.

23:41 

Сидеть с нескольких дневников. Так и до шизофрении недалеко, кажется.

Думала, будет архив для мыслей другого порядка, чем здесь.

В итоге — утянуло.

Я — не я. Но гораздо больше я, чем где бы то ни было ещё. Очередная личность? Новый виртуал? Но ведь там всё правда. На этот раз — не скрытая ничем.

Ломаю себя? Или освобождаю? Притворяюсь, прячусь, стараюсь забыть — или впервые ничего не прячу, живу, как хочу, живу заново?

Эйфория, эта эйфория во всём, эти яркие краски и звуки, это всепоглощающее счастье, впервые за долгое время не связанные с ним — это обман, или...?

Когда происходит что-то хорошее, всегда страшно, так жутко страшно, что это окажется всего лишь сном или иллюзией, которые так легко растворяются. Что это пройдёт.

А сейчас — стыдно, стыдно за всё то, что изменилось, и кажется, так не должно быть, и кажется, надо, чтобы прошло... Но внутри что-то восстаёт против этих мыслей. Не надо, говорит. Почему? Собственно, почему нет? Чего в этом плохого? Подумаешь, что раньше ничего подобного не было. Ну и что?.. Всё когда-нибудь бывает в первый раз, разве не так? Так. Так почему бы не это, чем это хуже всего остального? Ведь хорошо? Хорошо. Признаться себе — настолько хорошо, как не было уже очень давно.

Так почему же тогда в голове мешаются мысли о необходимости прекратить всё сейчас и страх сглазить это блаженное состояние, страх, что и это тоже исчезнет?..

17:53 

...Да, это определённо бегство. От чего? От самой себя, от реальности, от холода, от черно-белых полутонов во всём вокруг, от звуков через ватную пелену, от него. Да, я сбежала.

Самое обидное — что уже пора возвращаться.

Странное чувство... дежа-вю — как будто это уже случалось однажды. Возможно, немного изменённые детали, но совершенно те же самые чувства, мотивы, реакции.

Я снова убегаю от него, снова прячусь от всех, снова переживаю свои чувства... Только переживаю до того момента, пока они не начинают на самом деле таять.

И ещё одно — он не будет ждать. Он, наверное, даже и не заметил. И... Почему-то впервые за два года меня это практически совсем не беспокоит.

Не знаю... Я действительно за эти дни перестала о нём думать. Казалось, никогда не пройдёт, казалось, никогда не отпустит, так неимоверно больно было отпускать от себя эти иллюзорные чувства... И вдруг стало нечего отпускать. Отрывать от себя с кровью что-то действительно больно, если делать это постепенно, но когда наконец-то с этим покончено — рана, казавшаяся невозможно глубокой, тут же затягивается и заживает.

Хм. Удивительно. Человеческая душа на самом деле ещё быстрее регенерируется, чем тело. Это только кажется, что мы уязвимы; или... или только кажется, что нет...

Посмотрим. У меня ещё есть в запасе несколько дней, в течение которых я, конечно, должна вернуться, но пока могу продолжить его избегать.

Встретит он меня нервным вздохом и плохо сделанной маской безразличия, дрожащей затяжкой и напряжённым молчанием... Что скажу тогда? Сморгну и спрошу: чего ты? Не почувствую вдруг ничего? Или всё-таки... Да нет, не почувствую, конечно, потому что не будет этого. Я уже давно знаю лучше, правда, признаться себе в этом смогла только сейчас. Ну, по крайней мере, принять это своё признание смогла только что.

...А ведь даже если вернусь, всё равно на самом деле я буду постоянно убегать внутри. Плохо это? Хорошо? Не знаю, но я пока не хочу ничего с этим делать. Я могу либо помочь самой себе убегать от себя, либо бороться с этим, и неизвестно, что лучше.

Я только знаю, что что бы я ни решила, я всё равно на самом деле ничего не смогу поделать. Так или иначе, регулярно я буду срываться, и...

А, ладно, это всё пустое.

Возвращаться надо. Пусть и только для виду.

23:19 

Странно... Наверное, предсказуемо, возможно, даже ожидаемо, но от всего этого ничуть не менее странно.

Затянуло. С головой, до блаженной пустоты внутри, до счастливой отрешенности мыслей... Стоило робко неосознанно потянуться за чем-то, чтобы отвлечься — как тут же со свистом укатило в самую гущу, до фанатичного блеска в глазах.

Хочется ругать себя за эти глупости, а в то же время становится понятно — ведь скорее всего, на месте этих глупостей могли оказаться любые другие. А это... под руку попалось. Просто очень "удачно" и очень "вовремя".

На губах то блаженная улыбка от новых мыслей, то горькая усмешка. Вот так. Нагляднее всего показывает, до какой степени было необходимо что-нибудь для заполнения опустевшего места внутри. Не можешь увидеть краски в мире без него - накройся с головой тёплым пледом, возьми чашку обжигающе горячего чаю и окунись в чужие фантазии, яркие и красочные. Живи чужими эмоциями, позволь им поглотить тебя...

Сложно мысли формулировать сейчас. Очень странно чувствовать в себе знакомый жар фанатизма, привычно его подавлять и от всей ситуации получать только больше удовольствия. Так уже было однажды; так, похоже, будет ещё не раз.

Но на душе сейчас тепло и спокойно. Тусклые и унылые мысли вытеснены яркими, беззаботными и — да, глупыми. Но всё-таки живыми, уютными, добрыми и... И мне это нравится.

Пусть так. Так всё-таки чуть-чуть лучше. Всё равно я понимаю, что это лишь только субститут, всё равно понимаю, что надолго этого не хватит против реальности, к тому же, слишком много других дел, от которых просто нельзя так безалаберно отвлекаться...

И всё же, всё же. Всё же последние дни я себя чувствую более умиротворённо, чем за последние несколько месяцев.

Полеты в невесомости

главная